Чуласаччака сутта: Малая беседа с Саччакой

Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Весали, в Великом лесу, в Зале С Остроконечной Крышей. И в то время Саччака, сын нигантхов, проживал в Весали – искусный спорщик и умелый оратор, которого многие считали святым. В собрании [людей] из Весали он делал такое утверждение: «Я не вижу ни одного жреца или отшельника, предводителя общины, предводителя группы, наставника группы, даже того, кто заявляет, что в совершенстве и полностью просветлён, кто бы не дрогнул, не задрожал, не поколебался, у кого бы пот не заструился из подмышек, если бы он вступил со мной в дебаты. Даже если бы я пустился в дебаты с бесчувственным столбом, тот бы дрогнул, задрожал, поколебался, если бы он [мог] пуститься в дебаты со мной, так что уж говорить о человеческом существе?»

И тогда, утром, достопочтенный Ассаджи оделся, взял чашу и внешнее одеяние и отправился в Весали за подаяниями. По мере того как Саччака, сын нигантхов, ходил и бродил по Весали, чтобы размяться, он издали увидел достопочтенного Ассаджи, подошёл к нему и обменялся с ним приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями Саччака, сын нигантхов, встал рядом и сказал ему:

– Господин Ассаджи, как отшельник Готама дисциплинирует своих учеников? Каким образом обычно излагается наставление отшельника Готамы его ученикам?

– Вот как Благословенный дисциплинирует своих учеников, и вот как обычно излагается наставление отшельника Готамы его ученикам: «Монахи, материальная материальная форма непостоянна, чувство непостоянно, восприятие непостоянно, формации [ума] непостоянны, сознание непостоянно. Монахи, материальная форма безличностна, чувство безличностно, восприятие безличностно, формации безличностны, сознание безличностно. Все формации непостоянны. Все феномены безличностны». Вот как Благословенный дисциплинирует своих учеников, и вот как обычно излагается наставление отшельника Готамы его ученикам.

– Если бы мы услышали, что утверждает отшельник Готама, мы бы действительно услышали бы [лишь] неприятное. Быть может, придёт время, мы встретимся с господином Готамой и побеседуем с ним. Быть может, мы сможем отлучить его от этого порочного воззрения.

И в то время пятьсот Личчхави собрались вместе в зале для собраний по некоему делу. Тогда Саччака, сын нигантхов, отправился к ним и сказал:
– Приходите, почтенные Личчхави, приходите! Сегодня будет беседа между мной и отшельником Готамой. Если отшельник Готама будет придерживаться [в разговоре] со мной того же, чего придерживался прежде [в разговоре] со мной один из его знаменитых учеников, монах по имени Ассаджи, то тогда, подобно тому как сильный человек мог бы схватить длинношёрстного барана за шерсть и тягать его туда-сюда, – точно так же в дебатах я буду тягать отшельника Готаму туда-сюда. Подобно сильному рабочему пивоварни, который может бросить большое сито пивовара в глубокую ёмкость с водой и, взяв его за углы, тягать его туда-сюда, – точно так же в дебатах я буду тягать отшельника Готаму туда-сюда. Подобно сильному смесителю пивоварни, который может взять дуршлаг за углы и трясти его, [мотая] то вверх, то вниз, ударяя им, – точно так же в дебатах я буду трясти отшельника Готаму, [мотая] то вверх, то вниз, ударяя им. Подобно шестидесятилетнему слону, который может плюхнуться в глубокий пруд и наслаждаться игрой в мытьё пеньки, – точно так же я буду наслаждаться игрой в мытьё пеньки с отшельником Готамой. Приходите, почтенные Личчхави, приходите! Сегодня будет беседа между мной и отшельником Готамой.

И тогда некоторые Личчхави сказали:
– Да кто такой этот отшельник Готама, чтобы он мог опровергнуть утверждения Саччаки, сына нигантхов? Напротив, Саччака, сын нигантхов, опровергнет утверждения отшельника Готамы.
А некоторые Личчхави сказали:
– Да кто такой этот Саччака, сын нигантхов, чтобы он мог опровергнуть утверждения Благословенного? Напротив, Благословенный опровергнет утверждения Саччаки, сына нигантхов. И затем Саччака, сын нигантхов, вместе с пятью сотнями Личчхави отправился к Залу С Остроконечной Крышей в Великом лесу.

И в то время группа монахов ходила, [медитируя] под открытым небом вперёд и назад. И тогда Саччака, сын нигантхов, подошёл к ним и спросил:
– Где сейчас господин Готама, почтенные? Мы бы хотели увидеть господина Готаму.

– Благословенный вошёл в Великий лес, Аггивессана, и сидит у подножия дерева, чтобы провести [там] остаток дня.

И тогда Саччака, сын нигантхов, вместе с большой толпой Личчхави вошёл в Великий лес и подошёл к Благословенному. Он обменялся с Благословенным приветствиями и после обмена вежливыми приветствиями и любезностями сел рядом. Некоторые Личчхави поклонились Благословенному и сели рядом. Некоторые обменялись с ним приветствиями и после обмена вежливыми приветствиями и любезностями сели рядом. Некоторые из них сели рядом, поприветствовав Благословенного сложенными у груди ладонями. Некоторые из них сели рядом, объявив перед Благословенным своё имя и имя клана. Некоторые из них сели рядом [просто] молча.

Когда Саччака, сын нигантхов, сел рядом, он сказал Благословенному:
– Я бы хотел спросить господина Готаму кое о чём, если бы господин Готама соизволил ответить на вопрос.

– Спрашивай, что пожелаешь, Аггивессана.

– Как господин Готама дисциплинирует своих учеников? Каким образом обычно излагается наставление господина Готамы его ученикам?

– Вот как я дисциплинирую своих учеников, Аггивессана, и вот как обычно излагается моё наставление моим ученикам: «Монахи, материальная материальная форма непостоянна, чувство непостоянно, восприятие непостоянно, формации [ума] непостоянны, сознание непостоянно. Монахи, материальная форма безличностна, чувство безличностно, восприятие безличностно, формации безличностны, сознание безличностно. Все формации непостоянны. Все феномены безличностны». Вот как я дисциплинирую своих учеников, и вот как обычно излагается моё наставление моим ученикам.

– Метафора придумалась мне, господин Готама.

– Изложи то, что придумалось тебе, Аггивессана, – сказал Благословенный.

– Подобно тому, как любого вида семена и растения достигают роста, возрастания, созревания, и все они делают так в зависимости от земли, основываясь на земле; а также подобно тому, как если любая трудная работа выполняется, то вся она выполняется в зависимости от земли, то точно так же, господин Готама, «я» человека – это материальная форма, и, основываясь на материальной форме, он порождает благие заслуги или плохие заслуги. «Я» человека – это чувство… это восприятие… это формации… это сознание, и, основываясь на сознании, он порождает благие заслуги или плохие заслуги.

– Аггивессана, не утверждаешь ли ты так: «Материальная форма – это моё «я», чувство – это моё «я», восприятие – это моё «я», формации [ума] – это моё «я», сознание – это моё «я»?

– Я утверждаю так, господин Готама: «Материальная форма – это моё «я», чувство – это моё «я», восприятие – это моё «я», формации [ума] – это моё «я», сознание – это моё «я». И также делает и большинство людей.

– К чему тебе это большинство людей, Аггивессана? Будь добр, обозначь только своё собственное утверждение.

– Если так, господин Готама, то я утверждаю: «Материальная форма – это моё «я», чувство – это моё «я», восприятие – это моё «я», формации [ума] – это моё «я», сознание – это моё «я».

– В таком случае, Аггивессана, я задам тебе встречный вопрос. Отвечай так, как сочтёшь нужным. Как ты думаешь, Аггивессана? Мог бы помазанный на царство благородный царь – например, Пасенади из Косалы или же царь Аджатасатту Ведехипутта из Магадхи – исполнять власть в своём собственном царстве, чтобы казнить тех, кого следует казнить, взыскивать с тех, с кого следует взыскивать, изгонять тех, кого следует изгонять?

– господин Готама, помазанный на царство благородный царь – например, Пасенади из Косалы или же царь Аджатасатту Ведехипутта из Магадхи – мог бы исполнять власть в своём собственном царстве, чтобы казнить тех, кого следует казнить, штрафовать тех, кого следует штрафовать, изгонять тех, кого следует изгонять. Ведь даже такие общины и общества как Вадджи и Маллы исполняют власть в своих собственных царствах, чтобы казнить тех, кого следует казнить, штрафовать тех, кого следует штрафовать, изгонять тех, кого следует изгонять. Так что же говорить о помазанном на царство благородном царе, таком как царь Пасенади из Косалы или царь Аджатасатту из Магадхи. Он мог бы исполнять её, господин Готама, и был бы достоин её исполнения.

– Как ты думаешь, Аггивессана? Когда ты говоришь так: «Материальная форма – это моё «я» – исполняешь ли ты какую-либо власть в отношении этой самой материальной формы, как например: «Пусть моя форма будет такой. Пусть моя форма не будет такой»? Когда было сказано так, Саччака, сын нигантхов, ничего не ответил.

И во второй раз Благословенный задал тот же самый вопрос, и во второй раз Саччака, сын нигантхов, ничего не ответил. Тогда Благословенный сказал ему:
– Аггивессана, отвечай сейчас же. Сейчас не время молчать. Если кто-либо, будучи спрошен Татхагатой разумным вопросом в третий раз, всё ещё не ответит, то его голова прямо на этом самом месте расколется на семь частей.

И тогда в воздухе над Саччакой, сыном нигантхов, появился владычествующий молниями дух, державший в руке железную молнию – горящую, пылающую, полыхающую, – думая: «Если Саччака, сын нигантхов, будучи спрошен Благословенным разумным вопросом в третий раз, всё ещё не ответит, то я расколю его голову на семь частей прямо на этом самом месте».

Благословенный увидел владычествующего молниями духа, как увидел [его] и Саччака, сын нигантхов. И тогда Саччака, сын нигантхов, испугался, встревожился, впал в ужас. Выискивая укрытия, пристанища, прибежища в самом Благословенном, он сказал:
– Спросите меня [ещё раз], господин Готама, я отвечу.

– Как ты думаешь, Аггивессана? Когда ты говоришь так: «Материальная форма – это моё «я» – исполняешь ли ты какую-либо власть в отношении этой самой материальной формы, как например: «Пусть моя форма будет такой. Пусть моя форма не будет такой»?

– Нет, господин Готама.

– Обрати внимание, Аггивессана, обрати внимание на то, как ты отвечаешь! То, что ты сказал после, не согласуется с тем, что ты сказал прежде, как и то, что ты сказал прежде, не согласуется с тем, что ты сказал после. Как ты думаешь, Аггивессана? Когда ты говоришь так: «Чувство – это моё «я» – исполняешь ли ты какую-либо власть в отношении этого самого чувства, как например: «Пусть моё чувство будет таким. Пусть моё чувство не будет таким»?

– Нет, господин Готама.

– Обрати внимание, Аггивессана, обрати внимание на то, как ты отвечаешь! То, что ты сказал после, не согласуется с тем, что ты сказал прежде, как и то, что ты сказал прежде, не согласуется с тем, что ты сказал после. Как ты думаешь, Аггивессана? Когда ты говоришь так: «Восприятие – это моё «я» – исполняешь ли ты какую-либо власть в отношении этого самого восприятия, как например: «Пусть моё восприятие будет таким. Пусть моё восприятие не будет таким»?

– Нет, господин Готама.

– Обрати внимание, Аггивессана, обрати внимание на то, как ты отвечаешь! То, что ты сказал после, не согласуется с тем, что ты сказал прежде, как и то, что ты сказал прежде, не согласуется с тем, что ты сказал после. Как ты думаешь, Аггивессана? Когда ты говоришь так: «Формации [ума] – это моё «я» – исполняешь ли ты какую-либо власть в отношении этих самых формаций, как например: «Пусть мои формации будут такими. Пусть мои формации не будут такими»?

– Нет, господин Готама.

– Обрати внимание, Аггивессана, обрати внимание на то, как ты отвечаешь! То, что ты сказал после, не согласуется с тем, что ты сказал прежде, как и то, что ты сказал прежде, не согласуется с тем, что ты сказал после. Как ты думаешь, Аггивессана? Когда ты говоришь так: «Сознание – это моё «я» – исполняешь ли ты какую-либо власть в отношении этого самого сознания, как например: «Пусть моё сознание будет таким. Пусть моё сознание не будут таким»?

– Нет, господин Готама.

– Обрати внимание, Аггивессана, обрати внимание на то, как ты отвечаешь! То, что ты сказал после, не согласуется с тем, что ты сказал прежде, как и то, что ты сказал прежде, не согласуется с тем, что ты сказал после. Как ты думаешь, Аггивессана? Материальная форма постоянна или непостоянна?

– Непостоянна, господин Готама.

– А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?

– Страданием, господин Готама.

– А то, что непостоянно, является страданием, подвержено переменам, может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»?

– Нет, господин Готама.

– Как ты думаешь, Аггивессана, чувство постоянно или непостоянно?...
– Как ты думаешь, Аггивессана, восприятие постоянно или непостоянно?...
– Как ты думаешь, Аггивессана, формации постоянны или непостоянны?...

– Как ты думаешь, Аггивессана, сознание постоянно или непостоянно?

– Непостоянно, господин Готама.

– А то, что непостоянно, является страданием или счастьем?

– Страданием, господин Готама.

– А то, что непостоянно, является страданием, подвержено переменам, может ли считаться таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»?

– Нет, господин Готама.

– Как ты думаешь, Аггивессана? Когда человек хватается за страдание, обращается к страданию, держится за страдание, считает страдание таковым: «Это моё, я таков, это моё «я», может ли он когда-нибудь полностью понять страдание сам или же пребывать со всецело уничтоженным страданием?

– Как такое возможно, господин Готама? Нет, господин Готама.

– Как ты думаешь, Аггивессана? Если это так, не хватаешься ли ты за страдание, не обращаешься ли к страданию, не держишься ли за страдание, не считаешь ли страдание таковым: «Это моё, я таков, это моё «я»?

– Как может быть иначе, господин Готама? Да, господин Готама.

– Это как если бы человеку понадобилась сердцевина дерева, он бы искал сердцевину дерева, бродил в поисках сердцевины дерева, взял острый топор и вошёл в лес. Там он бы увидел ствол большой банановой пальмы, прямой, свежей, неспелой. Он бы срубил её у основания, отрезал ветви, содрал внешние слои [ствола]. И когда он содрал бы внешние слои, то не обнаружил бы даже заболони, не говоря уже о сердцевине.

Точно так же, Аггивессана, когда я тебя прижал, спросил, расспросил насчёт твоего утверждения, ты показал себя пустым, полым, ошибочным. Но ведь это был ты, кто делал такое заявление перед собранием из Весали: «Я не вижу ни одного жреца или отшельника, предводителя общины, предводителя группы, наставника группы, даже того, кто заявляет, что в совершенстве и полностью просветлён, кто бы не дрогнул, не задрожал, не поколебался, у кого бы пот не заструился из подмышек, если бы он вступил со мной в дебаты. Даже если бы я пустился в дебаты с бесчувственным столбом, тот бы дрогнул, задрожал, поколебался, если бы он [мог] пуститься в дебаты со мной, так что уж говорить о человеческом существе?» А теперь у тебя на лбу капли пота, и они насквозь промочили твоё внешнее одеяние и упали на землю. Но на моём теле пота сейчас нет.
И Благословенный раскрыл своё золотистое тело собранию. Когда было сказано так, Саччака, сын нигантхов, замолк, смутился, сидел с опущенными плечами и поникшей головой, угрюмый, без ответа.

И тогда Думмукха, сын Личчхави, увидев Саччаку, сына нигантхов, в таком состоянии, сказал Благословенному:
– Метафора придумалась мне, господин Готама.

– Изложи то, что придумалось тебе, Думмукха.

– Представьте, господин, как если бы неподалёку от деревни или города был лотосовый пруд, в котором бы жил краб. И затем несколько мальчиков и девочек вышли бы из деревни или города и отправились бы к [этому] пруду. Они бы вытащили краба из воды и положили на сухую землю. И затем, как только краб распрямлял бы одну из конечностей, они отрубали бы её, ломали её, разбивали на куски палками и камнями. Так, когда все его конечности были бы отрезаны, поломаны и разбиты на куски, тот краб не смог бы вернуться в тот пруд. Точно так же, господин, все те искривления, манёвры, колебания Саччаки, сына нигантхов, были отрублены, поломаны и разбиты на куски Благословенным. И теперь у него нет возможности приблизиться вновь к Благословенному, чтобы поспорить.

Когда так было сказано, Саччака, сын нигантхов, сказал ему:
– Погоди, Думмукха, погоди! Мы говорим не с тобой, здесь мы разговариваем с господином Готамой. [И далее Саччака продолжил]:

– Оставим, господин Готама, этот наш разговор и [разговоры] других заурядных жрецов и отшельников. Я думаю, всё это была просто лишь пустая болтовня. Но каким образом ученик господина Готамы – тот, кто исполняет его наставление, который следует его совету, который вышел за пределы сомнений, – становится свободным от замешательства, обретает бесстрашие, становится независимым от других в Учении Учителя?

– Вот, Аггивессана, любой вид материальной формы – прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, посредственной или превосходной, далёкой или близкой, – мой ученик всякую материальную форму видит в соответствии с действительностью правильной мудростью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я». Любой вид чувства… любой вид восприятия… любой вид формаций… любой вид сознания – прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, посредственного или превосходного, далёкого или близкого, – мой ученик всякое сознание видит в соответствии с действительностью правильной мудростью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я».

Вот каким образом мой ученик – тот, кто исполняет моё наставление, который следует моему совету, который вышел за пределы сомнений, – становится свободным от замешательства, обретает бесстрашие, становится независимым от других в Учении Учителя.

– Господин Готама, каким образом монах является арахантом, чьи пятна [умственных загрязнений] уничтожены, который прожил святую жизнь, сделал то, что следовало сделать, сбросил тяжкий груз, достиг своей цели, уничтожил путы существования и полностью освободился посредством окончательного знания?

– Вот, Аггивессана, любой вид материальной формы – прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, посредственной или превосходной, далёкой или близкой, – монах всякую материальную форму увидел правильной мудростью в соответствии с действительностью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я». И он освобождён посредством не-цепляния. Любой вид чувства… любой вид восприятия… любой вид формаций… любой вид сознания – прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, посредственного или превосходного, далёкого или близкого, – монах всякое сознание увидел в соответствии с действительностью правильной мудростью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я». И он освобождён посредством не-цепляния.

Вот каким образом монах является арахантом, чьи пятна [умственных загрязнений] уничтожены, который прожил святую жизнь, сделал то, что следовало сделать, сбросил тяжкий груз, достиг своей цели, уничтожил путы существования, и полностью освободился посредством окончательного знания.

Когда ум монаха таким образом освобождён, он обладает тремя непревзойдёнными качествами:

* непревзойдённым видением;
* непревзойдённой практикой;
* непревзойдённым освобождением.

Когда монах таким образом освобождён, он всё ещё чтит, уважает, почитает, выражает почтение Татхагате: «Благословенный – просветлённый и обучает Дхамме ради просветления. Благословенный – укрощённый и обучает Дхамме ради укрощения себя. Благословенный находится в покое и обучает Дхамме ради покоя. Благословенный пересёк [сансару] и обучает Дхамме ради пересечения. Благословенный достиг ниббаны и обучает Дхамме ради достижения ниббаны».

Когда было сказано так, Саччака, сын нигантхов, ответил:
– Господин Готама, мы были нахальными и дерзкими, думая, что можем напасть на господина Готаму в дебатах. Человек мог бы напасть на сумасшедшего слона и найти [для себя] безопасность [в этом], но он не смог бы напасть на господина Готаму и найти [для себя] безопасность [в этом]. Человек мог бы напасть на пылающую груду огня и найти [для себя] безопасность [в этом], но он не смог бы напасть на господина Готаму и найти [для себя] безопасность [в этом]. Человек мог бы напасть на ужасную ядовитую змею и найти [для себя] безопасность [в этом], но он не смог бы напасть на господина Готаму и найти [для себя] безопасность [в этом]. Мы были нахальными и дерзкими, думая, что можем напасть на господина Готаму в дебатах.

Пусть Благословенный вместе с общиной монахов согласится принять приглашение от меня на завтрашний обед.
Благословенный молча согласился.

И тогда, зная, что Благословенный согласился, Саччака, сын нигантхов, обратился к Личчхави: – Услышьте меня, Личчхави. Отшельник Готама вместе с общиной хороших монахов был приглашён мной на завтрашний обед. Вы [также] можете принести всё, что посчитаете уместным для него.

И затем, когда минула ночь, Личчхави принесли пятьсот церемониальных блюд с молочным рисом в качестве съестных даров. Саччака, сын нигантхов, в своём собственном парке приготовил множество различных видов хорошей еды, и когда пришло время, он сообщил Благословенному: «Время пришло, господин Готама, кушанье готово».

И тогда, утром, Благословенный оделся, взял чашу и внешнее одеяние и отправился с общиной монахов в парк Саччаки, сына нигантхов, где сел на подготовленное сиденье. Саччака, сын нигантхов, собственноручно обслужил общину монахов во главе с Буддой превосходной разнообразной едой. Затем, когда Благословенный поел и убрал руки от чаши, Саччака, сын нигантхов, подготовил [для себя] более низкое сиденье, сел рядом и сказал Благословенному:
– Господин Готама, пусть заслуги и великие благие плоды этого акта дарения поспособствуют счастью дарителей.

– Аггивессана, всё, что придёт из-за дарения такому получателю, как ты, – тому, кто не свободен от жажды, не свободен от злобы, не свободен от заблуждения, – выпадет на долю дарителей. А то, что придёт из-за дарения такому получателю, как я, – тому, кто свободен от жажды, свободен от злобы, свободен от заблуждения, – выпадет на твою долю.