Гилана сутта: Болен

Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Весали, в Белувагамаке. Там Благословенный обратился к монахам так: «Ну же, монахи, проводите сезон дождей там, где у вас есть друзья, знакомые, товарищи в округе Весали. Сам я проведу сезон дождей здесь, в Белувагамаке».

«Да, уважаемый», – ответили те монахи и отправились проводить сезон дождей там, где у них были друзья, знакомые, товарищи в округе Весали, тогда как Благословенный стал проводить сезон дождей здесь, в Белувагамаке.

И затем, когда Благословенный только начал проводить сезон дождей, в нём возникла тяжёлая болезнь, его охватили ужасающие смертоносные боли. Но Благословенный терпел их, будучи осознанным и бдительным, не становясь обеспокоенным. И тогда мысль пришла к Благословенному: «Не подобает мне обрести окончательную ниббану, не обратившись прежде к моим прислужникам и не сообщив о [своём] уходе Сангхе монахов. Почему бы мне не подавить эту болезнь посредством усилия и жить дальше, настроившись на формирователь жизненной силы». И тогда Благословенный подавил эту болезнь посредством усилия и стал жить дальше, настроившись на формирователь жизненной силы.

И затем Благословенный выздоровел. И вскоре после выздоровления он вышел из своего жилища и сел на подготовленное сиденье в тени хижины. И тогда достопочтенный Ананда подошёл к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал: «Удивительно, уважаемый, что Благословенный так стойко держится, чудесно, что он выздоровел! Но, уважаемый, когда Благословенный был болен, моё тело было как будто заторможенным, я потерялся, учения более мне не были ясны. И всё же меня утешало вот что: Благословенный не обретёт окончательной ниббаны, не сделав заявлений насчёт Сангхи монахов».

«Чего же ещё хочет сейчас от меня Сангха монахов, Ананда? Я научил Дхамме, Ананда, не делая разделения на внутреннее и внешнее. У Татхагаты нет ничего в сжатом кулаке учителя в отношении учений. Если, Ананда, кто-либо думает так: «Я возглавлю Сангху монахов» или «Сангха монахов перейдёт под моё руководство» – тогда он и должен делать какие-либо заявления насчёт Сангхи монахов. Но, Ананда, не приходит к Татхагате такой мысли: «Я возглавлю Сангху монахов» или «Сангха монахов перейдёт под моё руководство» – так зачем же Татхагате делать некие заявления насчёт Сангхи монахов?

Я стар, Ананда, отягощён годами, много прожил, мои дни подходят к концу. Мне идёт восьмидесятый год. Подобно тому, как старая телега [ещё] едет [лишь потому, что] скреплена связками из ремней, точно так же кажется, что и тело Татхагаты держится лишь на связке из ремней. Каждый раз, когда, не уделяя внимания всем образам и посредством прекращения определённых чувств, Татхагата входит в беспредметное сосредоточении ума и пребывает [в нём], то тогда, Ананда, тело Татхагаты [ощущается] более комфортным.

Поэтому, Ананда, будьте сами себе островом, сами себе прибежищем, не имея иного прибежища; [живите] с Дхаммой в качестве острова, с Дхаммой в качестве прибежища, не имея иного прибежища. И как, Ананда, монах пребывает, являясь сам себе островом… не имея иного прибежища? Вот, Ананда, монах пребывает в созерцании тела как тела, будучи старательным, бдительным, осознанным, устранив алчность и грусть к миру. Он пребывает в созерцании чувств как чувств… ума как ума… умственных феноменов как умственных феноменов, будучи старательным, бдительным, осознанным, устранив алчность и грусть к миру.

Те монахи, Ананда, что есть сейчас, или которые появятся, когда я уйду, которые пребывают, являясь сами себе островом… не имея иного прибежища – именно эти монахи, Ананда, будут для меня наивысшими среди тех, кто увлечён тренировкой».