Витакка сутта: Мысль

Так было сказано Благословенным, сказано Арахантом, и так я слышала:

«Две мысли часто посещают Татхагату, достойного и правильно самопробуждённого: мысль о сохранности и мысль о затворничестве.

Татхагата радуется не-недоброжелательности, наслаждается не-недоброжелательностью. К нему – тому, кто радуется не-недоброжелательности и наслаждается не-недоброжелательностью – часто приходит такая мысль: «Так я не причиняю вреда никому – ни сильному, ни слабому».

Татхагата радуется затворничеству и наслаждается затворничеством. Для него – тому, кто радуется затворничеству и наслаждается затворничеством – часто приходит такая мысль: «Всё неумелое – отброшено».

Поэтому, монахи, вы тоже должны жить, радуясь не-недоброжелательности и наслаждаясь не-недоброжелательностью. К вам, радующимся не-недоброжелательности и наслаждающимся не-недоброжелательностью, часто будет приходить эта мысль: «Так мы не причиняем вреда никому – ни сильному, ни слабому».

Вы тоже должны жить, радуясь затворничеству и наслаждаясь затворничеством. К вам, радующимся затворничеству и наслаждающимся затворничеством, часто будет приходить эта мысль: «Что является неумелым? Что ещё не отброшено? Что мы отбрасываем?»

Таково значение того, что сказал Благословенный. И в отношении этого было сказано:

«Татхагате, пробуждённому,
Который вынес то, что трудно вынести,
Две мысли приходят: первая – о сохранности,
Вторая – о затворничестве.

Рассеявший тьму, свободный от загрязнений,
Великий провидец, ступивший за грань,
Достигший достижений,
Обретший совершенное, переплывший яды,
Освобождённый окончанием жажды:
Этот мудрец носит последнее тело,
Повергший Мару, я говорю вам, не подвержен старению.

Подобно тому, как человек на высокой скале
Видит внизу всех людей вокруг,
Так и мудрец со всевидящим оком,
Взобравшийся на башню Дхаммы,
Переплывший печаль,
Смотрит на тех, кто охвачен страданием,
Кто повержен старением и смертью».

Это также было сутью того, что сказал Благословенный, и так я слышала.