Сукхумала сутта: Утончённость

[Благословенный сказал]: «Монахи, меня воспитывали утончённым, необычайно утончённым, неимоверно утончённым. В резиденции моего отца были сделаны лотосовые пруды просто ради моего удовольствия: один с цветущими красными лотосами, другой с цветущими белыми лотосами и третий с цветущими голубыми лотосами.

Я не пользовался иным сандаловым деревом, кроме как привезённым из Каси. Мой тюрбан, как и моя туника, нижние одеяния, верхние одеяния были сделаны из касийской ткани. Днём и ночью надо мной держали белый навес, чтобы защитить меня от жары и холода, пыли, травы и росы.

У меня было три дворца: один для зимнего сезона, один для летнего, один для сезона дождей. Четыре месяца я проводил во дворце для сезона дождей, где меня развлекали музыканты, и среди них [были только женщины и] не было ни одного мужчины. И я ни разу не покидал дворца. Тогда как рабов, слуг и рабочих в других домах кормили разбитым рисом и кислой кашей, в доме моего отца им давали выбранный горный рис, мясо, варёный рис.

(1) Среди такой роскоши и утончённой жизни мысль пришла ко мне: «Необученный заурядный человек, будучи сам подверженным старости и не способный избежать старости, чувствует отторжение, унижение, отвращение, когда видит того, кто стар, [но в этом случае] он не замечает собственной ситуации. Ведь и я тоже подвержен старости и не способен избежать старости. Поскольку это так, то если бы я ощутил отторжение, унижение, отвращение при виде того, кто стар, это было бы неподобающе для меня». И когда я обдумал это, моё опьянение молодостью было всецело отброшено.

(2) [Мысль пришла ко мне]: «Необученный заурядный человек, будучи сам подверженным болезням и не способный избежать болезней, чувствует отторжение, унижение, отвращение, когда видит того, кто болен, [но в этом случае] он не замечает собственной ситуации. Ведь и я тоже подвержен болезням и не способен избежать болезней. Поскольку это так, то если бы я ощутил отторжение, унижение, отвращение при виде того, кто болен, это было бы неподобающе для меня». И когда я обдумал это, моё опьянение здоровьем было всецело отброшено.

(3) [Мысль пришла ко мне]: «Необученный заурядный человек, будучи сам подверженным смерти и не способный избежать смерти, чувствует отторжение, унижение, отвращение, когда видит того, кто умер, [но в этом случае] он не замечает собственной ситуации. Ведь и я тоже подвержен смерти и не способен избежать смерти. Поскольку это так, то если бы я ощутил отторжение, унижение, отвращение при виде того, кто умер, это было бы неподобающе для меня». И когда я обдумал это, моё опьянение жизнью было всецело отброшено.

Монахи, есть такие три вида опьянения. Какие три?

* опьянение молодостью,
* опьянение здоровьем,
* опьянение жизнью.

Опьянённый молодостью, необученный заурядный человек пускается в неблагое поведение телом, речью и умом. С распадом тела, после смерти, он перерождается в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в нижних мирах, [даже] в аду. Опьянённый здоровьем… опьянённый жизнью… перерождается в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в нижних мирах, [даже] в аду.

Опьянённый молодостью монах оставляет [монашескую] тренировку и возвращается к низшей жизни [домохозяина]. Или опьянённый здоровьем… Или опьянённый жизнью, он оставляет [монашескую] тренировку и возвращается к низшей жизни [домохозяина]». [И далее он добавил]:

«Болезням, старости и смерти
Подвержены простые люди.
Им отвратительны [все те],
Кто соответствует природе.

Если б имел я отвращение
К тем, кто таков из-за природы,
Неправильно бы это было,
Ведь я и сам такой же точно.

Пока я пребывал в подобном,
Без обретений состояние поняв,
Преодолел все виды опьянений –
Здоровьем, молодостью, жизнью –
Защиту видя [только] в отречении.

Возникло рвение во мне,
Когда увидел я ниббану.
И неспособен я теперь
Попасть под наслаждение чувств.
Опершись на святую жизнь,
Назад уже не поверну».