Ниродха сутта: Прекращение

Там достопочтенный Сарипутта сказал: «Друзья, монах, совершенный в нравственном поведении, сосредоточении и мудрости, может входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить [из этого состояния]. Есть такая возможность. Но если он не достигает окончательного знания в этой самой жизни, [то тогда], переродившись среди некой группы созданных-из-разума [божеств], которые превосходят тех, что питаются едой, он может [вновь] входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить [из этого состояния]. Есть такая возможность».

Когда так было сказано, достопочтенный Удайи сказал достопочтенному Сарипутте: «Это невозможно, друг Сарипутта, не может быть такого, чтобы монах, переродившись среди некоей группы созданных-из-разума [божеств], которые превосходят тех, что питаются едой, мог бы [вновь] входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить [из этого состояния]. Нет такой возможности».

И во второй раз… и в третий раз достопочтенный Сарипутта сказал: «Друзья, монах, совершенный в нравственном поведении, сосредоточении и мудрости, может входить… Есть такая возможность». И в третий раз достопочтенный Удайи сказал достопочтенному Сарипутте: «Это невозможно, друг Сарипутта… Нет такой возможности».

И тогда мысль пришла к достопочтенному Сарипутте: «Достопочтенный Удайи опроверг моё [утверждение] в третий раз, и ни один монах не выразил своего согласия со мной. Что, если я подойду к Благословенному?» И тогда достопочтенный Сарипутта подошёл к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и обратился к монахам: «Друзья, монах, совершенный в нравственном поведении, сосредоточении и мудрости, может входить… Есть такая возможность». Когда так было сказано, достопочтенный Удайи сказал достопочтенному Сарипутте: «Это невозможно, друг Сарипутта… Нет такой возможности».

И во второй раз… и в третий раз достопочтенный Сарипутта сказал: «Друзья, монах, совершенный в нравственном поведении, сосредоточении и мудрости, может входить… Есть такая возможность». И в третий раз достопочтенный Удайи сказал достопочтенному Сарипутте: «Это невозможно, друг Сарипутта… Нет такой возможности».

И тогда мысль пришла к достопочтенному Сарипутте: «Даже когда я нахожусь в присутствии Благословенного, достопочтенный Удайи опровергает моё [утверждение] в третий раз и ни один монах не выражает своего согласия со мной. Буду просто молчать». И тогда достопочтенный Сарипутта замолчал.

Тогда Благословенный обратился к достопочтенному Удайи: «Удайи, что именно ты понимаешь под группой [божеств], созданных-из-разума?»

«Уважаемый, это те дэвы, которые бесформенные, созданные-из-восприятия».

«Удайи, что ты такое говоришь, несведущий глупец? Ещё и считаешь, будто должен высказаться».

И тогда Благословенный обратился к достопочтенному Ананде: «Ананда, и ты безучастно смотришь на то, как изнуряют старшего монаха? Неужто у тебя нет сострадания к старшему монаху, когда его изнуряют?»

И тогда Благословенный обратился к монахам: «Монахи, монах, совершенный в нравственном поведении, сосредоточении и мудрости, может входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить [из этого состояния]. Но если он не достигает окончательного знания в этой самой жизни, [то тогда], переродившись среди некой группы созданных-из-разума [божеств], которые превосходят тех, что питаются едой, он может [вновь] входить в прекращение восприятия и чувствования и выходить [из этого состояния]. Есть такая возможность». Так сказал Благословенный. И сказав так, Счастливейший поднялся со своего сиденья и ушёл в свою хижину.

Затем, вскоре после того как Благословенный ушёл, достопочтенный Ананда подошёл к достопочтенному Упаване и сказал ему: «Друг Упавана, они изнуряли другого старшего монаха, но мы не расспросили их. Не стоит удивляться, если сегодня вечером, когда он выйдет из затворничества, Благословенный сделает заявление на этот счёт, и он может обратиться к самому достопочтенному Упаване, [чтобы тот отчитался]. А я чувствую застенчивость».

И тогда, вечером, Благословенный вышел из затворничества и отправился в зал для собраний. Он сел на подготовленное сиденье и обратился к достопочтенному Упаване:

«Упавана, обладая сколькими качествами, старший монах мил и приятен его товарищам-монахам, а также уважается и ценится ими?»

«Обладая пятью качествами, уважаемый, старший монах мил и приятен его товарищам-монахам, а также уважается и ценится ими. Какими пятью?

(1) Он нравственен. Он пребывает, сдерживая себя соблюдением Патимоккхи, [будучи] совершенным в поведении и средствах, видя опасность в мельчайшей оплошности. Возложив на себя правила тренировки, он тренируется в них.

(2) Он много изучал, помнит то, что учил, накапливает [в своём уме] то, что он изучил. Те учения, что прекрасны в начале, прекрасны в середине и прекрасны в конце, правильны и в значениях, и в формулировках, провозглашающие идеально полную и чистую святую жизнь – таких учений он много изучал, удерживал в уме, повторял вслух [по памяти], исследовал их в уме и тщательно проникал в них воззрением.

(3) Он хороший оратор с хорошей способностью изложения. Он одарён речью, которая изысканна, чиста, отчётлива, хорошо выражает суть.

(4) Он достигает без труда или проблем четырёх джхан, что составляют высший ум и являются приятным пребыванием в этой самой жизни.

(5) За счёт уничтожения пятен [умственных загрязнений], прямо [здесь и сейчас] в этой самой жизни он входит в незапятнанное освобождение ума, освобождение мудростью, и пребывает в них, реализовав эти состояния для себя посредством прямого знания.

Обладая этими пятью качествами, старший монах мил и приятен его товарищам-монахам, а также уважается и ценится ими».

«Хорошо, хорошо, Упавана! Обладая этими пятью качествами, старший монах мил и приятен его товарищам-монахам, а также уважается и ценится ими. Но если эти пять качеств отсутствуют в старшем монахе, то с чего бы его товарищам-монахам чтить, уважать, ценить и почитать его? Из-за поломанных зубов, седых волос и морщинистой кожи? Именно потому, что в старшем монахе есть эти пять качеств, его товарищи-монахи чтят, уважают, ценят и почитают его».