Кхираруккха сутта: Дерево с молочным соком

[Благословенный сказал]: «Монахи, в отношении форм, познаваемых глазом: если в каком-либо монахе или монахине жажда всё ещё существует и не была отброшена, если злоба всё ещё существует и не была отброшена, если заблуждение всё ещё существует и не было отброшено – то даже пустяковые формы, которые попадают в область глаза, охватывают ум, не говоря уже о бросающихся в глаза формах. И почему? Потому что жажда всё ещё существует и не была отброшена, злоба… заблуждение всё ещё существует и не было отброшено. И то же самое касается звуков, познаваемых ухом; вкусов… запахов… осязаемых вещей… умственных феноменов, познаваемых умом.

Представьте, монахи, дерево с молочным соком – ассаттху или баньян, паликкху или удумбару – свежее, молодое, нежное. Если бы человек ударил бы его острым топором тут и там, то выступил бы сок?»

«Да, уважаемый. И почему? Потому что [в дереве] есть сок».

«Точно так же, монахи, в отношении форм, познаваемых глазом… даже пустяковые формы, которые попадают в область глаза, охватывают ум, не говоря уже о бросающихся в глаза формах. И почему? Потому что жажда… злоба… заблуждение всё ещё существует и не было отброшено. И то же самое касается звуков… вкусов… запахов… осязаемых вещей… умственных феноменов, познаваемых умом.

Монахи, в отношении форм, познаваемых глазом: если в каком-либо монахе или монахине жажда не существует и была отброшена, если злоба не существует и была отброшена, если заблуждение не существует и было отброшено – то даже бросающиеся в глаза формы, которые попадают в область глаза, не охватывают ум, не говоря уже о пустяковых формах. И почему? Потому что жажда… злоба… заблуждение не существует и было отброшено. И то же самое касается звуков, познаваемых ухом; вкусов… запахов… осязаемых вещей… умственных феноменов, познаваемых умом.

Представьте, монахи, дерево с молочным соком – ассаттху или баньян, паликкху или удумбару – высохшее, обезвоженное, уже далеко не молодое. Если бы человек ударил бы его острым топором тут и там, то выступил бы сок?»

«Нет, уважаемый. И почему? Потому что [в дереве] нет сока».

«Точно так же, монахи, в отношении форм, познаваемых глазом: если в каком-либо монахе или монахине жажда… злоба… заблуждение не существует и было отброшено… даже бросающиеся к глаза формы, которые попадают в область глаза, не охватывают ум, не говоря уже о пустяковых формах. И почему? Потому что жажда… злоба… заблуждение не существует и было отброшено. И то же самое касается звуков… вкусов… запахов… осязаемых вещей… умственных феноменов, познаваемых умом».