Дхаммика сутта: Дхаммика

Однажды Благословенный проживал в Раджагахе, на горе Пик Грифов. И в то время достопочтенный Дхаммика был монахом, проживающим в своём родном округе, во всех семи монастырях своего родного округа. Там достопочтенный Дхаммика оскорблял новоприбывших монахов, осыпал их бранью, вредил им, нападал на них, ругал их, и тогда те приезжающие монахи уходили. Они не оставались, но покидали монастырь.

Тогда мысль пришла к мирянам из родного округа [Дхаммики]: «Мы обеспечиваем Сангху монахов одеяниями, едой, жилищами, лекарствами и обеспечением для больных, но новоприбывшие монахи уходят. Они не остаются, но покидают монастырь. Как так?»

И тогда мысль пришла к ним: «Этот достопочтенный Дхаммика оскорбляет новоприбывших монахов, осыпает их бранью, вредит им, нападает на них, ругает их, и тогда те приезжающие монахи уходят. Они не остаются, но покидают монастырь. Что, если мы прогоним достопочтенного Дхаммику?»

И тогда миряне отправились к достопочтенному Дхаммике и сказали ему: «Достопочтенный, уходите из этого монастыря. Вы пробыли здесь слишком долго».

И тогда достопочтенный Дхаммика ушёл из того монастыря в другой, где он опять оскорблял новоприбывших монахов, осыпал их бранью, вредил им, нападал на них, ругал их, и тогда те приезжающие монахи уходили. Они не оставались, но покидали монастырь.

И тогда мысль пришла [к этим другим мирянам]: «Мы обеспечиваем Сангху монахов… Как так?... Что, если мы прогоним достопочтенного Дхаммику?» И тогда миряне отправились к достопочтенному Дхаммике и сказали ему: «Достопочтенный, уходите из этого монастыря. Вы пробыли здесь слишком долго».

И тогда достопочтенный Дхаммика ушёл из того монастыря в ещё другой, где он опять оскорблял… Они не оставались, но покидали монастырь.

И тогда мысль пришла к мирянам: «Мы обеспечиваем Сангху монахов… Как так?... Что, если мы прогоним достопочтенного Дхаммику из всех семи монастырей родного округа [Дхаммики]?»

И тогда миряне [его] родного округа отправились к достопочтенному Дхаммике и сказали ему: «Достопочтенный, уходите из всех семи монастырей [вашего] родного округа».

И тогда достопочтенный Дхаммика подумал: «Миряне прогнали меня из всех семи монастырей здесь. Куда же мне пойти?» Тогда мысль пришла к нему: «Что, если я пойду к Благословенному?»

И тогда достопочтенный Дхаммика взял чашу и внешнее одеяние и отправился в Раджагаху. Со временем он дошёл до Раджагахи и тогда отправился на гору Пик Грифов, где подошёл к Благословенному, поклонился ему и сел рядом. Тогда Благословенный спросил его: «Откуда путь держишь, брахман Дхаммика?»

«Уважаемый, миряне моего родного округа прогнали меня из всех семи тамошних монастырей».

«Довольно, брахман Дхаммика! Теперь, когда ты пришёл ко мне, стоит ли волноваться тому, что тебя прогнали из тех мест? Как-то раз, брахман Дхаммика, некоторые торговцы-мореплаватели вышли в море, взяв с собой птицу для обнаружения земли. Когда с корабля всё ещё не было видно земли, они выпускали птицу. Она летела на восток, на запад, на север, на юг, вверх, а также в промежуточных направлениях. Если она видела где-либо землю, она летела прямо к ней. Но если не видела, она возвращалась на корабль. Точно так же, когда тебя прогнали из тех мест, ты пришёл ко мне.

Как-то раз, брахман Дхаммика, у царя Коравьи было царское баньяновое дерево под названием Хорошо-укоренённое. У него было пять ветвей, дающих прохладную тень, дарующих наслаждение. Его крона разрасталась на двенадцать йоджан. Сеть его корней [простиралась] на пять йоджан. Его плоды были огромными, как горшки и сладкими, как мёд. Царь со своим гаремом пользовался одной частью дерева, войско пользовалось другой частью, люди из деревень и городов ещё одной, жрецы и отшельники ещё одной, а звери и птицы ещё одной. Никто не охранял плодов того дерева и всё же никто не брал чужих плодов.

И тогда, брахман Дхаммика, некий человек съел так много плодов того дерева, сколько хотел, отломил ветку и ушёл. Мысль пришла к божеству, живущему в дереве: «Удивительно и поразительно, насколько порочен этот человек! Он съел так много плодов дерева, сколько хотел, отломал ветку и ушёл! Что, если я сделаю так, чтобы в будущем царское баньяновое дерево не плодоносило?» И затем, в будущем, царское баньяновое дерево не плодоносило. За сим царь Коравья отправился к царю богов Сакке и сказал ему: «Послушай, многоуважаемый. Тебе следует знать, что царское баньяновое дерево не плодоносит».

И тогда царь богов Сакка совершил такое чудо посредством сверхъестественных сил, что разразился яростный шторм, скрутил и вырвал с корнями царское баньяновое дерево.

И тогда, брахман Дхаммика, божество, жившее в этом дереве, встало рядом, несчастное и опечаленное, рыдающее, с заплаканным лицом. Сакка подошёл к этому божеству и сказал: «Почему, божество, ты стоишь рядом, несчастное и опечаленное, рыдаешь с заплаканным лицом?»

«Это потому, почтенный, что разразился яростный шторм, скрутил и вырвал с корнями моё жилище».

«Но, божество, следовало ли ты за обязанностью дерева, когда разразился яростный шторм, скрутил и вырвал с корнями твоё жилище?»

«Но, почтенный, каким образом дерево следует обязанности дерева?»

«Вот, божество, те, кому нужны корни, берут его корни. Те, кому нужна кора, берут его кору. Те, кому нужны листья, берут его листья. Те, кому нужны цветки, берут его цветки. А те, кому нужны плоды, берут его плоды. И всё же из-за этого божество не становится недовольным и раздосадованным. Вот как дерево следует обязанности дерева».

«Почтенный, я не следовало обязанности дерева, когда разразился яростный шторм, скрутил и вырвал с корнями моё жилище».

«Если, божество, ты стало бы следовать обязанности дерева, то твоё жилище могло бы вернуться к своему прежнему состоянию».

«Я буду, почтенный, следовать обязанности дерева. Пусть моё жилище будет прежним».

И тогда, брахман Дхаммика, царь богов Сакка сотворил такое чудо посредством сверхъестественных сил, что разразился яростный шторм и водрузил на место царское баньяновое дерево, а корни стали покрыты корой. Точно так же, брахман Дхаммика, следовал ли ты обязанности отшельника, когда миряне из [твоего] родного округа прогнали тебя из всех семи монастырей?»

«Но каким образом, уважаемый, отшельник следует обязанности отшельника?»

«Брахман Дхаммика, отшельник не оскорбляет того, кто оскорбляет его. Он не бранит того, кто бранит его. Он не спорит с тем, кто спорит с ним. Вот каким образом отшельник следует обязанности отшельника».

«Уважаемый, я не следовал обязанности отшельника, когда миряне прогнали меня из всех семи монастырей».

(1) «В прошлом, брахман Дхаммика, был учитель по имени Сунетта, основатель религиозного движения, не имеющий жажды чувственных удовольствий. У учителя Сунетты было много сотен учеников, которых он учил Дхамме для достижения мира брахм. Когда он учил, те, кто не поверил ему, с распадом тела, после смерти, переродились в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в нижних мирах, [даже] в аду. Но те, кто поверил ему, переродились в счастливом уделе, в небесном мире.

(2) В прошлом был учитель по имени Мугапаккха… (3) был учитель по имени Аранеми… (4) был учитель по имени Куддалака… (5) был учитель по имени Хаттхипала… (6) был учитель по имени Джотипала, основатель религиозного движения, не имеющий жажды чувственных удовольствий. У учителя Джотипалы было много сотен учеников, которых он учил Дхамме для достижения мира брахм. Когда он учил, те, кто не поверил ему, с распадом тела, после смерти, переродились в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в нижних мирах, [даже] в аду. Но те, кто поверил ему, переродились в счастливом уделе, в небесном мире.

Как ты думаешь, брахман Дхаммика? Эти шесть учителей были основателями религиозных движений, [были] людьми без жажды к чувственным удовольствиям, имевшими свиты из многих сотен последователей. Если бы кто-либо с умом, полным ненависти, обругал и оскорбил [как] их [самих], [так] и их общины учеников, то разве не накопил бы он этим самым много неблагого?»

«Так оно, уважаемый».

«Если кто-либо с умом, полным ненависти, обругал бы и оскорбил этих шестерых учителей вместе с их общинами учеников, то он накопил бы этим самым много неблагого. Но если кто-либо с умом, полным ненависти, обругает и оскорбит хотя бы одного человека, совершенного в воззрениях, то он накопит ещё больше неблагого. И почему? Потому что, я говорю тебе, брахман Дхаммика, вред, [причинённый самому себе] от [оскорбления] посторонних, не сравнится с тем, что [будет причинён себе] от [оскорбления своих] товарищей-монахов. Поэтому, брахман Дхаммика, вот как вы должны тренировать себя: «Мы не допустим, чтобы в наших умах возникла ненависть по отношению к нашим товарищам-монахам». Вот, брахман Дхаммика, как вы должны тренировать себя». [И далее он добавил]:

«Сунетта, Мугапаккха,
Брахман Аранеми,
Куддалака, а также Хаттхипала –
Брахманы юные, учителями были.

А Джотипала, [он же] был Говиндой,
Жрецом был [сразу] у семи [царей].
В [далёком] прошлом вреда не причиняла
Шестёрка славных сих учителей.

Испорченными не были они,
Освободились посредством сострадания
И чувственности путы одолели.
Коль вычистили чувственную страсть,
Они переродились в мире Брахмы.

Ученики их, коих много сотен –
Испорченными не были они,
Освободились посредством сострадания
И чувственности путы одолели.
Коль вычистили чувственную страсть,
Они переродились в мире Брахмы.

Тот человек, кто с ненавистью в мыслях
Бесстрастных сих провидцев очерняет –
С сосредоточенными, [чистыми умами], –
Большое порождает злодеяние.

Но если станет Будды ученик
Объектом брани злобного умом,
Монах, который правилен во взглядах, –
То породит он ещё больше злодеяние.

Не стоит на святого нападать,
Который точки зрения оставил.
Ведь именуется он личностью седьмой
В [общине], Сангхе тех, кто благороден,
Хоть страсти к чувств усладе не лишён,
Хоть и слаба пятёрка его качеств –
Осознанность, усердие, покой,
Прозрение [и вместе с этим] вера.

Коль на такого ты монаха нападёшь,
То этим сам себя же повреждаешь.
Когда же навредил ты сам себе,
То вред потом другому причинишь.

Но если защищаешь сам себя,
Другого этим тоже защитишь.
Поэтому себя оберегай –
Ведь цел и невредим всегда мудрец».