Матапутта сутта: Мать и сын

Однажды Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики. И в то время мать и сын, будучи, соответственно, монахиней и монахом, начали проводить сезон дождей в Саваттхи. Они часто желали повидать друг друга: мать хотела увидеть своего сына, а сын – свою мать. Поскольку они часто виделись друг с другом, возникла связь. Поскольку возникла связь, возникла близость. Поскольку возникла близость, похоть обнаружила брешь [в уме]. С умами, охваченными похотью, без [предварительного] оставления [монашеской] тренировки и объявления о своей немощности они вступили в половую связь.

И тогда группа монахов подошла к Благословенному, они поклонились ему, сели рядом и рассказали обо всём, что произошло. [Благословенный сказал]:

«Монахи, неужто тот глупец не подумал: «Мать не влюбляется в своего сына, а сын – в свою мать»?

(1) Монахи, я не вижу ни единой иной формы, [столь] соблазнительной, чувственной, опьяняющей, пленительной, сводящей с ума, и такой [серьёзной] помехи к достижению непревзойдённой защиты от подневольности, как форма женщины. Существа, жаждущие женской формы, – ненасытные, привязанные к ней, сведённые [ею] с ума, слепо поглощённые ей, грустят долгое время, находясь под контролем женской формы.

(2) Я не вижу ни единого иного звука…
(3) Я не вижу ни единого иного вкуса…
(4) Я не вижу ни единого иного запаха…

(5) Я не вижу ни единой осязаемой вещи, [столь] соблазнительной, чувственной, опьяняющей, пленительной, сводящей с ума, и такой [серьёзной] помехи к достижению непревзойдённой защиты от подневольности, как прикосновение женщины. Существа, жаждущие женского прикосновения, – ненасытные, привязанные к нему, сведённые [им] с ума, слепо поглощённые им, грустят долгое время, находясь под контролем женского прикосновения.

Монахи, когда [она] идёт, женщина овладевает умом мужчины. Когда [она] стоит… сидит… лежит… смеётся… говорит… поёт… несёт [что-либо], женщина овладевает умом мужчины. Даже будучи распухшей, женщина овладевает умом мужчины. Даже будучи мёртвой, женщина овладевает умом мужчины. Монахи, если кто-либо мог бы сказать о чём-либо правдиво: «[Это] всецело ловушка Мары», то он мог бы так сказать в точности о женщине». [И далее он добавил]:

«С убийцею-врагом поговорить возможно,
Поговорить возможно со злобным духом [также],
К гадюке подойти возможность даже есть,
Хотя её укус приносит тут же смерть.
Но если ты остался с женщиной один,
То даже полуслова не дай себе сказать.

Коль ум твой замутнён, она его пленит
Улыбкою своей иль взглядом лишь одним,
Расстёгнутой одеждой иль милыми речами.
Не будет безопасным к ней даже подходить,
Когда она распухла и мёртвая лежит.

Пять нитей чувств услад
Есть в этом женском теле:
То формы, также звуки,
И запахи и вкусы,
Как и прикосновения, которые чудесны.

И тот, кого смело потопом сладострастия,
Кто полностью не понял все наслаждения чувств,
Ныряет тот в сансару на [длительное] время,
И весь его удел – чреда существований.

Но тот, кто смог понять усладу чувств всецело,
Тот больше не страшится [всех света] направлений.
Достигнув [для себя] уничтожения пятен,
Он в мире проживает, хоть вышел из него».