Абхая сутта: Бесстрашный

И тогда брахман Джануссони подошёл к Благословенному и обменялся с ним приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом. И тогда, сидя рядом, он сказал Благословенному:

«Господин Готама, я придерживаюсь такого положения, такого воззрения, что нет никого подверженного смерти, кто бы не страшился и не боялся смерти».

«Брахман, есть те, кто подвержен смерти и страшится, боится смерти, но есть и те, кто также подвержен смерти, но не страшится и не боится смерти. Брахман, кто является тем, кто подвержен смерти и страшится, боится смерти?

(1) Вот некий человек не лишён желания, любви, тоски, тяги и жажды к чувственным удовольствиям. Когда он подвергается серьёзной и изнуряющей болезни, он думает: „Ох, чувственные удовольствия, столь дорогие мне, покинут меня, и мне придётся оставить эти чувственные удовольствия“. Он печалится, горюет и плачет, бьёт себя в грудь, становится обезумевшим. Таков подверженный смерти, который страшится и боится смерти.

(2) Далее, [бывает так, что] некий человек не лишён желания, любви, тоски, тяги и жажды к телу. Когда он подвергается серьёзной и изнуряющей болезни, он думает: „Ох, это тело, столь дорогое мне, покинет меня, и мне придётся оставить это тело“. Он печалится, горюет и плачет, бьёт себя в грудь, становится обезумевшим. Таков [ещё один] подверженный смерти, который страшится и боится смерти.

(3) Далее, [бывает так, что] некий человек не сделал хорошего и благого или не создал для себя убежища, но он сделал плохое, жестокое, запятнанное. Когда он подвергается серьёзной и изнуряющей болезни, он думает: „Ох, я не сделал хорошего и благого, не создал для себя убежища, но сделал плохое, жестокое, запятнанное. Когда я умру, меня ждёт соответствующая участь“. Он печалится, горюет и плачет, бьёт себя в грудь, становится обезумевшим. Таков [ещё один] подверженный смерти, который страшится и боится смерти.

(4) Далее, [бывает так, что] некий человек запутан, находится в сомнениях и в неопределённости в отношении благой Дхаммы. Когда он подвергается серьёзной и изнуряющей болезни, он думает: „Ох, я запутан, нахожусь в сомнениях и в неопределённости в отношении благой Дхаммы“. Он печалится, горюет и плачет, бьёт себя в грудь, становится обезумевшим. Таков [ещё один] подверженный смерти, который страшится и боится смерти.

Таковы четверо подверженных смерти, которые страшатся и боятся смерти. Но, брахман, кто является тем, кто подвержен смерти, но не страшится и не боится смерти?

Вот некий человек лишён желания, любви, тоски, тяги и жажды к чувственным удовольствиям. Когда он подвергается серьёзной и изнуряющей болезни, он не думает: „Ох, чувственные удовольствия, столь дорогие мне, покинут меня, и мне придётся оставить эти чувственные удовольствия“. Он не печалится, не горюет и не плачет, не бьёт себя в грудь, не становится обезумевшим. Таков подверженный смерти, который не страшится и не боится смерти.

Далее, некий человек лишён желания, любви, тоски, тяги и жажды к телу… Таков [ещё один] подверженный смерти, который не страшится и не боится смерти.

Далее, некий человек не сделал плохого, жестокого, запятнанного, но сделал благое и хорошее и создал для себя убежище. Когда он подвергается серьёзной и изнуряющей болезни, он думает: «В самом деле, я не сделал ничего плохого, жестокого, запятнанного, но сделал благое и хорошее и создал для себя убежище. Когда я умру, меня ждёт соответствующая участь». Он не печалится, не горюет и не плачет. Он не рыдает, не бьёт себя в грудь, не становится обезумевшим. Таков [ещё один] подверженный смерти, который не страшится и не боится смерти.

Далее, некий человек не запутан, не находится в сомнениях и определился в отношении благой Дхаммы. Когда он подвергается серьёзной и изнуряющей болезни, он думает: „Я не запутан, не нахожусь в сомнениях и определился в отношении благой Дхаммы“. Он не печалится, не горюет и не плачет, не бьёт себя в грудь, не становится обезумевшим. Таков [ещё один] подверженный смерти, который не страшится и не боится смерти.

Таковы, брахман, четверо подверженных смерти, которые не страшатся и не боятся смерти».

«Великолепно, господин Готама! Великолепно, господин Готама! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно так же господин Готама различными способами прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в господине Готаме, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе монахов. Пусть господин Готама помнит меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь».