Чунда сутта: Чунда

Однажды Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики. И в то время достопочтенный Сарипутта проживал в стране Магадхов в Налакагаме – он был нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен. И в то время младший монах Чунда был его прислужником. И в то время из-за этой болезни достопочтенный Сарипутта достиг окончательной ниббаны.

Младший монах Чунда, взяв чашу и внешнее одеяние достопочтенного Сарипутты, отправился в Саваттхи в рощу Джеты в монастырь Анатхапиндики. Там он подошёл к достопочтенному Ананде, поклонился ему, сел рядом, и сказал: «Достопочтенный Сарипутта достиг окончательной ниббаны. Вот его чаша и одеяние, уважаемый».

«Друг Чунда, с такими известиями нужно пойти к Благословенному. Идём, друг Чунда, пойдём к Благословенному и сообщим ему об этом».

«Да, уважаемый», – ответил младший монах Чунда.

И тогда достопочтенный Ананда и младший монах Чунда отправились к Благословенному, поклонились ему, и сели рядом. Достопочтенный Ананда сказал Благословенному: «Этот младший монах Чунда, уважаемый, говорит, что достопочтенный Сарипутта достиг окончательной ниббаны, а это его чаша и внешнее одеяние. Уважаемый, как только я услышал о том, что достопочтенный Сарипутта достиг окончательной ниббаны, моё тело стало как будто заторможенным, я потерялся, учения более мне не были ясны».

«Ананда, когда Сарипутта достиг окончательной ниббаны, забрал ли он твою совокупность нравственности, или твою совокупность сосредоточения, или твою совокупность мудрости, или твою совокупность освобождения, или твою совокупность знания и видения освобождения?».

«Нет, уважаемый. Но для меня достопочтенный Сарипутта был советником и наставником, тем, кто ставлял, понуждал, побуждал и радовал меня. Он был неутомим в обучении Дхамме. Он был полезен своим товарищам по святой жизни. Мы вспоминаем пищу Дхаммы, богатство Дхаммы, помощь Дхаммы, которыми одарил нас достопочтенный Сарипутта».

«Но не говорил ли я уже, Ананда, что мы должны будем расстаться, разлучиться, отделиться от всех, кто нам дорог и приятен? Разве можно заполучить [что-то с таким требованием]: «Пусть рождённое, возникшее, обусловленное, подверженное разрушению, не разрушается!»? Нет такой возможности. Подобно тому, как самая крупная ветка отломилась от большого дерева с сердцевиной, точно так же, Ананда, в великой Сангхе монахов с сердцевиной Сарипутта достиг окончательной ниббаны. Разве можно заполучить [что-то с таким требованием]: «Пусть рождённое, возникшее, обусловленное, подверженное разрушению, не разрушается!»? Нет такой возможности.

Поэтому, Ананда, будьте сами себе островом, сами себе прибежищем, не имея иного прибежища; [живите] с Дхаммой в качестве острова, с Дхаммой в качестве прибежища, не имея иного прибежища. И как, Ананда, монах пребывает, являясь сам себе островом… не имея иного прибежища? Вот, Ананда, монах пребывает в созерцании тела как тела, будучи старательным, бдительным, осознанным, устранив алчность и грусть к миру. Он пребывает в созерцании чувств как чувств… ума как ума… умственных феноменов как умственных феноменов, будучи старательным, бдительным, осознанным, устранив алчность и грусть к миру.

Те монахи, Ананда, которые есть сейчас или которые появятся, когда я уйду, которые пребывают, являясь сами себе островом… не имея иного прибежища – именно эти монахи, Ананда, будут для меня наивысшими среди тех, кто увлечён тренировкой».